Юмор и тому подобные безобразия

Re: Ах, Одесса!

29.10.2017 01:43

Вот тут как-то вопрос: можно или нужно... :roll:

Re: Ах, Одесса!

14.05.2018 22:50

Старый парикмахер

Скрытый текст:
Мы жили в одной комнате коммуналки на углу Комсомольской и Чкалова. На втором этаже, прямо над садиком "Юный космонавт". В сталинках была хорошая звукоизоляция, но днем было тихонько слышно блямканье расстроенного садиковского пианино и хоровое юнокосмонавтское колоратурное меццо-сопрано.
Когда мне стукнуло три, я пошел в этот же садик. Для этого не надо было даже выходить из парадной. Мы с бабушкой спускались на один этаж, она стучала в дверь кухни - и я нырял в густое благоухание творожной запеканки, пригорелой кашки-малашки и других шедевров детсадовской кулинарии.
Вращение в этих высоких сферах потребовало, чтобы во мне все было прекрасно, - как завещал Чехов, - и меня впервые в жизни повели в парикмахерскую.
Вот тут-то, в маленькой парикмахерской на Чкалова и Советской Армии, я и познакомился со Степаном Израйлевичем.
Точнее, это он познакомился со мной.
В зале было три парикмахера. Все были заняты, и еще пара человек ждали своей очереди.
Я никогда еще не стригся, был совершенно уверен, что как минимум с меня снимут скальп, поэтому ревел, а бабушка пыталась меня взять на слабо, сочиняя совершенно неправдоподобные истории о моем бесстрашии в былые времена:
- А вот когда ты был маленьким...
Степан Израйлевич - высокий, тощий старик - отпустил клиента, подошел ко мне, взял обеими руками за голову и начал задумчиво вертеть ее в разные стороны, что-то бормоча про себя. Потом он удовлетворенно хмыкнул и сказал:
- Я этому молодому человеку буду делать голову!
От удивления я заткнулся и дал усадить себя в кресло.
Кто-то из ожидающих начал возмущаться, что пришел раньше.
Степан Израйлевич небрежно отмахнулся:
- Ой, я вас умоляю! Или вы пришли лично ко мне? Или я вас звал? Вы меня видели, чтобы я бегал по всей Молдаванке или с откуда вы там себя взяли, и зазывал вас к себе в кресло?
Опешившего скандалиста обслужил какой-то другой парикмахер. Степан Израйлевич не принимал очередь. Он выбирал клиентов сам. Он не стриг. Он - делал голову.
- Идите сюда, я буду делать вам голову. Идите сюда, я вам говорю. Или вы хочете ходить с несделанной головой?!
- А вам я голову делать не буду. Я не вижу, чтобы у вас была голова. Раечка! Раечка! Этот к тебе: ему просто постричься.
Степан Израйлевич подолгу клацал ножницами в воздухе, елозил расческой, срезал по пять микрон - и говорил, говорил не переставая.
Все детство я проходил к нему.
Стриг он меня точно так же, как все другие парикмахеры стригли почти всех одесских мальчишек: "под канадку".
Но он был не "другой парикмахер", а Степан Израйлевич. Он колдовал. Он священнодействовал. Он делал мне голову.
- Или вы хочете так и ходить с несделанной головой? - спрашивал он с ужасом, случайно встретив меня на улице. И по его лицу было видно, что он и представить не может такой запредельный кошмар.
Ежеминутно со смешным присвистом продувал металлическую расческу - будто играл на губной гармошке. Звонко клацал ножницами, потом брякал ими об стол и хватал бритву - подбрить виски и шею.
У Степана Израйлевича была дочка Сонечка, примерно моя ровесница, которую он любил без памяти, всеми потрохами. И сколько раз меня ни стриг - рассказывал о ней без умолка, взахлеб, брызгая слюной от волнения, от желания выговориться до дна, без остатка.
И сколько у нее конопушек: ее даже показывали врачу. И как она удивительно смеется, закидывая голову. И как она немного шепелявит, потому что сломала зуб, когда каталась во дворе на велике. И как здорово она поет. И какие замечательные у нее глаза. И какой замечательный у нее нос. И какие замечательные у нее волосы (а я таки немножко разбираюсь в волосах, молодой человек!).
А еще - какой у Сонечки характер.
Степан Израйлевич восхищался ей не зря. Она и правда была очень необычной девочкой, судя по его рассказам. Доброй, веселой, умной, честной, отважной. А главное - она имела талант постоянно влипать в самые невероятные истории. В истории, которые моментально превращались в анекдоты и пересказывались потом годами всей Одессой.
Это она на хвастливый вопрос соседки, как сонечкиной маме нравятся длиннющие холеные соседкины ногти, закричала, опередив маму: "Еще как нравятся! Наверно, по деревьям лазить хорошо!".
Это она в трамвае на вопрос какой-то тетки с детским горшком в руках: "Девочка, ты тут не сходишь?" ответила: "Нет, я до дома потерплю", а на просьбу: "Передай на билет кондуктору" - удивилась: "Так он же бесплатно ездит!".
Это она на вопрос учительницы: "Как звали няню Пушкина?" ответила: "Голубка Дряхлая Моя".
Сонины остроты и приключения расходились так стремительно, что я даже частенько сначала узнавал про них в виде анекдота от друзей, а потом уже от парикмахера.
Я так и не познакомился с Соней, но обязательно узнал бы ее, встреть на улице - до того смачными и точными были рассказы мастера.
Потом детство кончилось, я вырос, сходил в армию, мы переехали, я учился, работал, завертелся, растерял многих старых знакомых - и Степана Израйлевича тоже.
А лет через десять вдруг встретил снова. Он был уже совсем дряхлым стариком, за восемьдесят. По-прежнему работал. Только в другой парикмахерской - на Тираспольской площади, прямо над "Золотым теленком".
Как ни странно, он отлично помнил меня.
Я снова стал заходить к старику. Он так же торжественно и колдунски "делал мне голову". Потом мы спускались в "Золотой теленок" и он разрешал угостить себя коньячком.
И пока он меня стриг, и пока мы с ним выпивали - болтал без умолку, брызгая слюнями. О Злате - родившейся у Сонечки дочке.
Степан Израйлевич ее просто боготворил. Он называл ее золотком и золотинкой. Он блаженно закатывал глаза. Хлопал себя по ляжкам. А иногда даже начинал раскачиваться, как на еврейской молитве.
Потом мы расходились. На прощанье Степан Израйлевич обязательно предупреждал, чтобы я не забыл приехать снова:
- Подумайте себе, или вы хочете ходить с несделанной головой?!
Больше всего Злата, по словам Степана Израйлевича, любила ириски. Но был самый разгар проклятых девяностых, в магазинах было шаром покати, почему-то начисто пропали и они.
Совершенно случайно я увидел ириски в Ужгороде - и торжественно вручил их Степану Израйлевичу, сидя с уже сделанной головой в "Золотом теленке".
- Для вашей Златы. Ее любимые.
Отреагировал он совершенно дико. Вцепился в кулек с конфетами, прижал его к себе и вдруг заплакал. По-настоящему заплакал. Прозрачными стариковскими слезами.
- Злата… золотинка…
И убежал - даже не попрощавшись.
А вечером позвонил мне из автомата (у него давно был мой телефон), и долго извинялся, благодарил и восхищенно рассказывал, как обрадовалась Злата этому немудрящему гостинцу.
Когда я в следующий раз пришел делать голову, девочки-парикмахерши сказали, что Степан Израйлевич пару дней назад умер.
Долго вызванивали заведующего. Наконец, он продиктовал домашний адрес старого мастера, и я поехал туда.
Жил он на Мельницах, где-то около Парашютной. Нашел я в полуразвалившемся дворе только в хлам нажравшегося дворника.
Выяснилось, что на поминки я опоздал: они были вчера. Родственники Степана Израйлевича не объявлялись (я подумал, что с Соней и Златой тоже могло случиться что-то плохое, надо скорей их найти).
Соседи затеяли поминки в почему-то не опечатанной комнате парикмахера. Помянули. Передрались. Танцевали под "Маяк". Снова передрались. И растащили весь небогатый скарб старика.
Дворник успел от греха припрятать у себя хотя бы портфель, набитый документами и письмами.
Я дал ему на бутылку, портфель отобрал и привез домой: наверняка, в нем окажется адрес Сони.
Там оказались адреса всех.
Отец Степана Израйлевича прошел всю войну, но был убит нацистом в самом начале 1946 года на Западной Украине при зачистке бандеровской погани, которая расползлась по схронам после нашей победы над их немецкими хозяевами.
Мать была расстреляна в оккупированной Одессе румынами, еще за пять лет до гибели отца: в октябре 1941 года. Вместе с ней были убиты двое из троих ее детей: София (Сонечка) и Голда (Злата).
Никаких других родственников у Степана Израйлевича нет и не было.
Я долго смотрел на выцветшие справки и выписки. Потом налил до краев стакан. Выпил. Посидел с закрытыми глазами, чувствуя, как паленая водка продирает себе путь.
И только сейчас осознал: умер единственный человек, кто умел делать голову.
В последний раз он со смешным присвистом продул расческу. Брякнул на стол ножницы. И ушел домой, прихватив с собой большой шмат Одессы. Ушел к своим сестрам: озорной конопатой Сонечке и трогательной стеснительной Злате-Золотинке.
А мы, - все, кто пока остался тут, - так и будем теперь до конца жизни ходить с несделанной головой.
Или мы этого хочем?

(с) Александр Пащенко

Re: Ах, Одесса!

16.05.2018 18:49

ЗдОрово! щемяще....

Re: Ах, Одесса!

16.05.2018 20:22

Феличита wrote:щемяще...

Вот. Да.

Re: Ах, Одесса!

13.09.2018 21:28

Новый раввин читает молитву "Шма Исраэль". Половина синагоги встаёт. Другая половина начинает на них шикать: "Сядьте!" Первая возражает: "Это вы встаньте!" Ребе идет к цадику за советом:
— Евреям нужно вставать во время чтения "Шма"?
— Нет, такой традиции нет... — отвечает цадик.
— То есть традиция велит сидеть?
— Нет, не велит, — отвечает цадик, — и такой традиции нет.
— Так почему одна половина синагоги переругалась с другой?!
— А вот такая традиция у нас есть.

Re: Ах, Одесса!

13.09.2018 21:32

И не только у них.

Re: Ах, Одесса!

08.09.2019 20:04

Мало в этот раз общался с одесситами, но это могло выглядеть примерно так...

Re: Ах, Одесса!

04.11.2019 06:15

Скрытый текст: Одесский разговорный словарь
ШО — Будьте добры, повторите, пожалуйста последнюю фразу, я не расслышал.

ТЮ — Я искрeнне надеялся, что финал вашего повествования будет иным.

ТАКИ ДА — Абсолютно солидарен с предыдущим оратором.

СЛУШАЙ СЮДА — Максимальное внимание, важная информация.

ШОБ Я ТАК ЖИЛ — Чистосердечное восхищение, белая зависть, ликование.

ШОБ ДА ТАК НЕТ — Очень длинное и эмоциональное НО.

МАМАДОРОГАЯ —Удивление высшей степени, с нотками тревоги за ошибочный выбор.

ВЫ ХОРОШО ХОТИТЕ — Уличение продавца в необоснованно высокой цене на товар или услугу.

ГЕМОРРОЙ НА ГОЛОВУ — Огромная проблема, требующая большого ресурса времени, денег и сил для своего решения.

ЕГО УШЛИ — увольнение, развод.

АПЧЕМ РЭЧЬ — Самo собой разумеющийся факт.

МАНСЫ — Вызывающее негодование и непонимание поведение.

ОТ КОГДА — С каких пор? Как давно?

ЧИСТЫЙ ПОЦ — Откровенно глупый и недалекий человек.

ФИФА — Привлекательная девушка игривого нрава.

ЧИСТОЕ ЗДОРОВЬЕ — Качественный продукт, еда, питье сделанное дома.

ДЫШИТЕ НОСОМ — Помолчите, закройте рот.

ЗАПУЛИТЬ — Запустить, опубликовать, разместить, пустить слух и т.д.

СДЕЛАЙТЕ ЧТОБ Я ВАС ИСКАЛ — Пропадите из виду, исчезните, прекратите.

ДВЕ БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ — Не одно и то же.

ЕСТЬ ОДИН МОМЭНТ - Нюанс, деталь, акцент.

БЕБИХИ — Вещи, пожитки.

ВАМ НЕ ВЫТОШНИТ? — Намек на слишком высокое требование или цену.

ФУЦЕН — Франт, щеголь, модник.

ШИКАРНО — Высшая степень восторга.

ОЙВЭЙ — Озадаченность, граничащая с возмущением.

ШОВЫГОВОРИТЕ — Удивление высшей формы, с нотками осуждения.

КУДОЙ –
ТУДОЙ –
СЮДОЙ — Направление движения с характерной жестикуляцией.

(C)

Re: Ах, Одесса!

04.11.2019 14:50

МАНСЫ — Вызывающее негодование и непонимание поведение.

С такой трактовкой не согласна. Мансы (Майсы) - сказки (в перен. смысле), ерунда, дребедень, враньё и т.п. (ИМХО)

Re: Ах, Одесса!

04.11.2019 15:07

Возможно. Не берусь судить.

Re: Ах, Одесса!

05.11.2019 02:10

Юлия wrote:Мансы (Майсы) - сказки (в перен. смысле), ерунда, дребедень, враньё и т.п.

Совершенно верно!
Я вам больше скажу. В репертуаре моей бабушки был еще более сильный оборот - "а мансэ фон дэр оф тойрэ", что можно перевести как "библейские сказки" (тойрэ - тора). Использовался как реакция на любой, не понятный ей текст.

Re: Ах, Одесса!

05.11.2019 09:30

Братский Андрей wrote:ФИФА — Привлекательная девушка игривого нрава
Особенно ценится российскими и катарскими мужчинами?

Re: Ах, Одесса!

05.11.2019 15:11

Очевидно.