У меня все друзья при деньгах и в чести,
Кто в милиции служит, кто в мафии.
А я сидел в ателье и глядел в объектив,
Я-то с детства любил фотографию.

Я на паспорт снимал и снимал на права,
И портреты я делал парадные.
Скажем без хвастовства — я достиг мастерства,
Но замечать стали люди неладное.

Всё, что сразу не видно, что скрыто внутри,
Вдруг на фото, как есть проявляется.
Ну, клиенты обижены, мол, ты смотри,
Как фотограф-стервец, изгаляется!

Скажем, с виду гражданин, как гражданин,
А на снимке сразу видно — сукин сын!
Вот снимался муж примерный и отец,
А на снимке вышел бабник и подлец!

А бывало, что, напротив, с виду — гад,
А в душе-то либерал и демократ!
В общем, я за мой талант и мастерство
Был уволен по статье «За бесовство».

Помню, мне тогда приснился чудный сон:
Меня «коллегою» назвал Картье-Брессон!

Ну, а жить как-то надо, на мне-то семья —
«Подавай-ка, — говорят — отец, пропитание!»
Фотокором в газету устроился я.
В первый день получаю задание.

Доверяет мне шеф сделать фотоотчёт,
Как вручают медаль губернатору.
Для меня — пустячок, я навёл — щёлк-пощёлк!
Всё отщёлкал, отправил редактору.

А на следующий день как пошла дребедень!
Отвезли в Комитет меня два мента.
Там говорят: «Наводишь ты тень на сакральный плетень,
По заданию Госдепартамента!»

«У тебя на фото, — мне сказал майор, —
Губернатор вышел взяточник и вор!
Это правда, говоря начистоту,
Но посадим мы тебя. За клевету!»

Не сносить бы мне, ребята, головы,
Но дошло всё это дело до Москвы.
А в Москве сидят такие господа!
«А подать-ка, говорят, его сюда!»

В самолёте мне приснился Аведон.
«Вы, — говорит, — коллега, штопаный долдон!»

А в Москве самый главный (а кто — не скажу)
Говорит: «Послужить надо Родине!
Ты сними-ка мне тех, на кого укажу.»
И смотрю я — не шутит он, вроде бы.

Что же — надо, так надо, опять же — доход,
Каждый снимок, говорит, по тысяче рубликов!
Я за месяц отснял человек восемьсот,
Сплошь солидная, видная публика.

Ну, несу ему снимки на ватных ногах.
Он как глянул — так сразу по матери:
«Это ж с кем я работаю, трах-тарарах!
Лизоблюды, мздоимцы, предатели!»

А когда на свой он снимок посмотрел,
Весь напрягся и маленько посерел.
«Я, — говорит, — конечно, это дело в сейф запру,
Но ты опаснее любого ЦРУ!

А ты же знаешь, как в народе говорят:
Правда колет нам глаза! Ну что ж — я рад!
Я ж не против правды, я всегда был "за"!»
И ручкой «Паркер» он мне выколол глаза.

Так поможите, кто чем может, господа,
Инвалиду фотографического труда!