Сложно пройти мимо сегодняшней даты - 200-летия со дня рождения Ференца Листа. Хотя, НЯП, этот автор не упоминается впрямую в текстах ТШ, но зато цитируется его музыка. Я о Второй Венгерской рапсодии, фрагмент которой включён в песню "Пегас, муза и лирический герой". Исходя из этого, именно Вторая Венгерская рапсодия и будет центральной темой повествования.
Это, пожалуй, самое популярное произведение Листа не теряет свежести, несмотря на заезженность. Его сверхобаяние и брызжущие через край оптимизм, юмор и сила духа позволяют легко относиться к сосуществованию и "серьёзных", академических исполнений, и к использованию его в "прикладной" сфере. Пожалуй, самый известный пример последнего варианта - знаменитейший диснеевский мультфильм:
У Второй Венгерской рапсодии есть одна особенность. Почти в самом конце автор оставил место для каденции - виртуозной импровизации пианиста. Если в XVIII веке импровизационная каденция исполнителя была практически непременной частью любого виртуозного сочинения, то в XIX веке авторы обычно предпочитали точно выписать для исполнителя то, что ему предстоит "импровизировать". Лист в данном случае оставил пространство для "полёта души" исполнителя, впрочем, очевидно, предполагая, что это будет обычное виртуозное развитие музыкальных тем, заключённых в произведении.
Большинство исполнителей играет Рапсодию без каденции. Немногие крупные мастера рискуют выступать со своими "досочинениями". Вот, например, как исполнил Рапсодию со своей каденцией француз Альфред Корто (запись 1926 года). Его каденция вполне традиционна - виртуозное развитие тем Рапсодии:
Но были попытки и совершенно другого осмысления каденции. В них каденция становилась своеобразным исполнительским комментарием от лица "нашего времени". Первым в этом ряду, безусловно, стоит Сергей Рахманинов, записавший Рапсодию первый раз в 1919 году. Его каденция отличается довольно большими размерами и совершенно не-листовской стилистикой. Темам Листа Рахманинов придаёт звучание, схожее с музыкой самого Рахманинова - в результате искромётная листовская музыка приобретает черты то ли мистические, то ли трагические...
Несколько особняком стоит версия Владимира Горовица. Этот "пианист-перпендикуляр" исполнял Рапсодию в нескольких вариантах. Есть в их числе и вполне традиционная запись (без каденции), признанная сейчас некоторыми музыкантами "эталонной". Есть же вариант свободной обработки, в которой Горовиц, не написав каденции, коренным образом обработал текст Листа, придав ему за счёт расширенной гармонии "пикантность", свойственную скорее ХХ веку. Следует заметить, что подобными обработками сочинений старых мастеров баловались многие крупные пианисты, одним из первых из которых был... сам Лист. Так что, полагаю, он оценил бы юмор коллеги. Обработку Горовица играли и другие известные пианисты, скажем, Ланг-Ланг или Аркадий Володось, но, пожалуй, всё-таки наиболее обаятельно звучит этот вариант у самого Горовица:
Не обошли своим вниманием возможность создать "исполнительский комментарий" к Рапсодии и пианисты нашего времени. Их каденции - прямое отражение нашей эпохи, у каждого на свой лад, конечно.
Скажем, весёлый канадец Марк Андре Амлен (известный своей любовью к сверхсложным фортепианным произведениям, а также своими хохмаческими экспериментами с механическим пианино, наибольшей известностью из которых пользуется видимо, вот этот:
Скрытый текст:
Не прошёл мимо возможности создать свою каденцию и наш соотечественник Денис Мацуев. Основа его каденции, конечно же, - джазовые эксперименты. Листовские темы оказываются вполне способны выдержать и джазовое воплощение, живо рисующее ещё один ракурс восприятия этого сверхпопулярного сочинения в наше время:
захватывающе увлекательно! 
поторопилась....
